One-Way Street

  Одностороннее движение

   1950 – США (79 мин)

     Произв. UI (Леонард Голдстин)

     Реж. УГО ФРЕГОНЕЗЕ

     Сцен. Лоуренс Кимбл

     Опер. Мори Герцман

     Муз. Фрэнк Скиннер

     В ролях Джеймс Мейсон (доктор Мэтсон), Марта Торен (Лора), Дэн Дуриа (Уилер), Уильям Конрад (Олли), Кинг Донован (Гридер), Джек Элам (Арни), Тито Ренальдо (Хэнк Торрес), Бэзил Райсдейл (отец Морено), Родольфо Акоста (Франсиско Моралес).

   Лос-Анджелес. Доктор Мэтсон, лечащий врач местной мафии, циник и фаталист, расставляет ловушку небольшой группе бандитов, только что совершившей ограбление, убедив их предводителя Уилера, что пилюли от мигрени, которые тот проглотил по его настоянию, на самом деле – смертельный яд. Мэтсон обещает передать ему противоядие через час и таким образом получает возможность спокойно улизнуть с добычей и любовницей Уилера Лорой, изъявившей желание отправиться с ним. На мексиканской границе они садятся в маленький частный самолет, который должен доставить их прямиком в Мехико. Но из-за поломки пилот совершает вынужденную посадку в деревне. Бродячий священник отводит их в маленькое поселение, где Мэтсону предстоит проявить свои способности врача и ветеринара. Он сталкивается с сопротивлением «ведьмы» и местных бандитов, но наградой становится тихое счастье с Лорой. Мэтсон обретает забытый покой, с пользой занимаясь любимым делом и построив для местных жителей импровизированную больницу. Однако Уилер выходит на его след. Мэтсон решает действовать на опережение и возвращается в Лос-Анджелес, чтобы отдать деньги. Но он твердо намерен не отдавать Лору. Уилер при смерти. Его смертельно ранил сообщник, который требует, чтобы Мэтсон отдал деньги ему. Обороняясь, Мэтсон убивает сообщника и уходит, оставив деньги на месте преступления. Он возвращается к Лоре. Казалось бы, кошмар позади, но, переходя через дорогу, он попадает под машину. Получается, что он поспел как раз вовремя на давно назначенное свидание со смертью.

   ►  1-й американский фильм аргентинского режиссера Уго Фрегонезе. Из всех сценариев, предложенных ему студией «Universal», он выбирает эту оригинальную – во всех смыслах – историю Лоуренса Кимбла, которая позволяет создать нуар с очень необычной структурой, отражающей двойную природу южноамериканца, приехавшего работать в северные штаты. В самом деле, перед нами – триптих, чья центральная часть (43 мин), освежающая, залитая солнечным светом, происходит на лоне природы, а ее обрамлением служат 2 другие части (26 мин + 10 мин), чье действие происходит в городе, ночью, под дождем и с неумолимой жестокостью выражает фатализм, свойственный жанру. Парадоксальным образом это необычное окружение только удваивает силу центральной части. Мексиканская часть, оазис в жизни героя, не поможет ему избежать трагического конца, уготованного судьбой. С нежностью, отчетливостью и деликатностью, подобные которым можно обнаружить в фильмах Иды Лупино, Фрегонезе стремится показать одновременно душевные раны героя и процесс их заживления. Но он не столь оптимистичен, как Лупино, и поэтому рана, едва зажив, вновь становится смертельной. В этом фильме, который, при всем своем формализме, сохраняет крайне живую эмоциональность, Фрегонезе великолепно управляет контрастами, порожденными самой структурой повествования. Он с равным, элегантным и жестоким мастерством управляет и хищниками большого города (Дэн Дуриа в своем привычном амплуа, с которым, впрочем, справляется безупречно), и неуравновешенным героем Мейсона, чей фатализм в конце концов оказывается оправдан, и бесценной Мартой Торен с обеспокоенным и ясным взглядом. Это 1-й фильм, снятый режиссером в Голливуде, и в нем уже различимы все элементы его будущего творчества, колеблющегося на грани между огромным желанием верить в человека (см. Мои шесть каторжан, My Six Convicts, 1952) и пессимизмом, который чаще всего одерживает верх. Одностороннее движение чуть было не кануло в Лету, поскольку у «Universal» были в то время свои любимцы, и фильм попал лишь в очень ограниченный прокат; в 1974 г. Джеймс Мейсон сказал, что не встречал ни одного человека, кто бы видел эту картину. И тем не менее эта «экскурсия по фатализму», по выражению критика из газеты «Variety», казалось, имела все шансы на прекрасное будущее в прокате.

  Сумерки

   1956 – США (80 мин)

     Произв. COL, Сора Productions (Тод Ричмонд)

     Реж. ЖАК ТУРНЁР

     Сцен. Стерлинг Силлифант по одноименному роману Дэйвида Гудиса

     Опер. Бёрнетт Гаффи

     Муз. Джордж Дьюнинг

     В ролях Алдо Рей (Джеймс Вэннинг), Брайан Кит (Джон), Энн Бэнкрофт (Мэри Гарднер), Джослин Брандо (Лора Фрейзер), Джеймс Грегори (Бен Фрейзер), Фрэнк Албертсон (доктор Эдвард Гартсон), Руди Бонд (Ред).

   Охотясь в Вайоминге со своим старым другом-врачом, Джеймс Вэннинг становится свидетелем аварии, в которую попадают 2 гангстера, только что совершившие ограбление. Один убивает врача и оставляет Вэннинга умирать, хотя тот лишь ранен. Придя в себя, Вэннинг обнаруживает, что вместо сумки с деньгами гангстеры унесли с собой сумку его друга. Он забирает сумку, но вскоре теряет ее, удирая по снегу от бандитов, вернувшихся на место преступления. Полиция подозревает его в убийстве друга, и он не видит способов оправдаться, поэтому меняет имя, род деятельности и место проживания. Теперь за ним охотятся одновременно и гангстеры, и агент страховой компании по имени Бен Фрейзер. При помощи женщины и Фрейзера, которому он все рассказал, Вэннинг находит деньги в Вайоминге. Сумка попадает в руки гангстеров, и те, поспорив о том, как следует поступить с Вэннингом, губят друг друга: один убивает сообщника, но вскоре погибает в снежном буране.

   ►  С крупнейшими режиссерами Голливуда, будь они американцы или уроженцы других стран, нередко случается, что именно в рутинных работах ярче всего вырисовывается их личность и стиль. В таких фильмах содержится именно то, что у них никак не отнять, некий прожиточный минимум их таланта и их видения мира. Эта экранизация романа Дэйвида Гудиса была для Турнёра рутинной работой, в отличие, напр., от богатой смыслами экранизации романа Джеффри Хоумза в Из прошлого, Out of the Past. Турнёр прежде всего описывает своего героя, самого обычного гражданина, загнанным человеком, за чьим каждым поступком и шагом пристально следят. Для этого он использует параллельный монтаж и связывает сцены между собой через некий предмет, визуальный элемент или звук, переходящий из одной сцены в другую (в одной сцене действует герой, в другой – его преследователь). Фриц Ланг часто использовал этот прием, создавая атмосферу замкнутости и трагичности. Турнёр прибегает к нему так, будто на свете нет ничего ординарнее.

   Как и Фрегонезе в Одностороннем движении, One-Way Street, он использует способность нуара впитывать даже ту атмосферу, что противоречит законам этого жанра. Одностороннее движение уводило нас из ночного города на солнечное, райское южноамериканское побережье. Здесь визуальное пространство фильма постепенно захватывают горы, снег, холод – сначала во флэшбеках, затем в настоящем времени. Заснеженные и безмолвные горные пейзажи не становятся, как в На опасной территории, On Dangerous Ground, 1952, Николаса Рея, спасительным убежищем для героя, но в данном случае особенно хорошо работают на выразительное смягчение реальности, как в изображении, так и на уровне звуков, чего всегда добивался Турнёр в своих фильмах. Это смягчение в кинематографе – то же самое, что литота в литературе. Но в использовании этого приема чувствуется также поиск обыденного и скрытого. Турнёра интересует не столько зрелищная трагедия, сколько то, что скрывается за ней и коренится в ее основе. В этой зоне, запрятанной глубоко и неблагодарной для описания, его воля, неутомимое стремление докопаться до сути раскрывают со всей очевидностью фундаментальные основы отношения персонажей к миру: страшную усталость («Вы не можете даже представить себе, как я устал, мистер Фрейзер», – говорит Алдо Рей) и постоянное удивление тем ситуациям, в которые они попадают. Повсюду знакомое становится удивительным, а удивительное – знакомым. «Familiar looks very different» («Знакомое кажется совсем другим») – этот довольно туманный комплимент, адресованный героем Алдо Рея героине Энн Бэнкрофт, мог бы послужить эпиграфом ко всему творчеству Турнёра. Схожесть со сном и загадочность самых заурядных событий – таковы основные характеристики Сумерек, фильма, рисующего интимистские и обманчивые вариации на тему «жизнь – это сон, перед которыми почти невозможно устоять».

  Верхом на розовой лошадке

   1947 – США (99 мин)

     Произв.  UI (Джоан Хэррисон)

     Реж. РОБЕРТ МОНТГОМЕРИ

     Сцен. Бен Хект и Чарлз Ледерер по одноименному роману Дороти Б. Хьюз

     Опер. Расселл Метти

     Муз. Фрэнк Скиннер

     В ролях Роберт Монтгомери (Гейджин), Томас Гомес (Панчо), Рита Конде (Карла), Айрис Флорес (Мария), Ванда Хендрикс (Пила), Грэндон Роудз (мистер Эдисон), Тито Ренальдо (лакей), Андpea Кинг (Марджори), Фред Кларк (Хьюго).

   В Сан-Пабло, деревушку в штате Нью-Мехико, где на ежегодном празднике готовятся сжечь на костре бога невезения, приезжает чужак, Счастливчик Гейджин, ветеран войны на Тихом океане. Он хочет отомстить за смерть своего боевого товарища по прозвищу Коротышка, убитого подручными бандита Фрэнка Хьюго. Но Гейджин, давно утративший патриотические иллюзии, поддается искушению заработать на этом деле и пытается шантажировать Хьюго, угрожая компрометирующим чеком. Кров и защиту он находит у Панчо, владельца детской карусели, и у Пилы – молоденькой индеанки, которая чувствует, что смерть витает над Гейджином, и старается освободить его от проклятия. Когда его пытаются зарезать 2 приспешника Фрэнка, она защищает и выхаживает его. Наконец, Гейджин принимает решение отдать чек правительственному агенту, который защищал его по-своему и следил за каждым его шагом, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь факты против Хьюго. Затем Гейджин уезжает из деревни, неуклюже попрощавшись с Пилой.

   ►  Вторжение лиризма, поэзии и некоторой трагической нежности в мир нуара. В этой картине представлены многие ингредиенты жанра (фатализм, обстановка послевоенных разочарований, двойственная природа главного героя, находящегося между добром и злом, неподкупностью и цинизмом), но они переосмыслены, преображены теплым лиризмом, близким лиризму Черной полосы, Dark Passage( эти фильмы вышли с разницей в несколько месяцев), который делает логичным ― по все же удивительным – счастливый финал истории. Режиссерский стиль Монтгомери далек от искусственной виртуозности его предыдущего фильма Дама в озере, Lady in the Lake, 1947, снятого целиком субъективной камерой; теперь Монтгомери работает крайне тщательно (см. великолепный длинный план в начале, на автобусной станции) и захватывающе воссоздает целый мир, пронизанный поэтикой (площадь перед «Таверной Трех Фиалок», карусель Панчо). Режиссер не выпячивает себя в главной роли; напротив, он придает большую образность персонажам 2-го плана: Фреду Кларку, Томасу Гомесу и в особенности – необычному ангелу-хранителю, женщине-ребенку, сыгранной Вандой Хендрикс. В то время «Universal» часто снимала актрис с необычной внешностью и необычным внутренним содержанием. Особо отметим шведку Марту Торен (Меч в пустыне, Sword in the Desert, Джордж Шермен, 1949; Односторонее движение, One-Way Street), Бетту Сент-Джон, сыгравшую героиню Нагого рассвета, The Naked Dawn Улмера, и Ванду Хендрикс, которая также сыграла у Фрегонезе в фильме Бродяга в седле, Saddle Tramp. Как правило, одной-единственной роли было достаточно, чтобы сделать этих актрис незабываемыми.

   N.B. Карусель, показанная в фильме, – памятник истории. Она была построена в городе Таос, штат Нью-Мехико, в 1882 г. и вдохновила Дороти Б. Хьюз, автора романа-первоисточника. Цветной, насыщенный событиями, но гораздо менее поэтичный ремейк снят Доном Сигелом в 1964 г. под названием Висельник, The Hanged Man. В этой версии Коротышка на самом деле не погиб, а заманил своего друга в ловушку.

   см. One-Way Street

   см. One-Way Street